Милов уже чуть было не направился за ними, но вовремя отпрянул в сторону, где на него не падал свет из распахнутых ворот, прижался к округлой металлической конструкции: позади слышались шаги, шла группа, которой не надо было скрывать свое приближение. Они поспешно протопали мимо; грузчики — предположил Милов, но оказался неправ. То оказались медики, судя по белым халатам и тому инвентарю, что они тащили с собой: врачи и санитары, наверное; похоже, кому-то тут не повезло. И только двое не принадлежали к благородному сословию, а были, судя по виду, рядовыми технетами. Они прошли, почти пробежали мимо, не оглядываясь по сторонам, иначе Милову вряд ли удалось избежать их взглядов. Двое из них тащили санитарные носилки.
Он замер, прислушиваясь. Все-таки, много информации мы воспринимаем через слух — хотя принято считать, что посредством зрения куда больше. Зрение, однако же, хорошо при должном освещении, а вот слух в темноте работает даже лучше. Тут, правда, не темно, однако что в этом толку, если ты все равно ни одного обитателя в лицо не знаешь? Казалось бы, к чему они тебе — с ними детей не крестить, и помощь их тебе сейчас ни к чему. А кому же она понадобилась? О чем они? Переговаривались шедшие приглушенно, но снова Милову помогла капсула.
— Симптомы странные, судя по их словам…
— Да что странного, доктор? Опять картина лучевого поражения, как и в тот раз, помните?
— В самом деле… Идиоты, неужели так трудно было принять меры предосторожности?..
— Да кто станет этим заниматься… К счастью, теперь, похоже, мы избавимся от этой напасти.
— Давно пора бы…
Продолжение разговора заглушили более зычные голоса обоих не-медиков, что шли в этой группе последними:
— А такие вот тягачи водить приходилось?
— Запросто…
— Учти — дорога будет всякая — и получше, и похуже. И вообще…
— А платят как?
— Никто не жалуется.
— тогда — порядок.
— В этот раз съездишь — тоща увидим, порядок или нет. Если бы не срочность…
Дальше было не разобрать: металлические звуки, донесшиеся из глубины склада, заглушили.
Ты прав был, — похвалил себя Милов, — среди них и на самом деле, лиц знакомых нет. А вот голоса… Во всяком случае, один голос ты уже вспомнил. Верно? Голос того, что хвалился своей водительской умелостью.
Милов действительно вспомнил. Вернее, не вспомнил, — он и не забывал его, — но опознал. Уверенный в себе голос, выговаривающий слова с некоторой шепелявостью — по старой тюремной манере. Тот самый голос, что в строю звучал где-то за его спиной… Он? Совершенно точно. Тот самый технет-урка, что не так давно обещал свести счеты с Миловым, когда судьба столкнет на узкой дорожке. Может, и столкнет, но сейчас это было бы крайне некстати. И лучше будет не попадаться ему на глаза. Это дело терпит. Конечно, очень полезно было бы увидеть его в лицо, чтобы при случае не ошибиться. Но сейчас это было бы неоправданным риском. Он-то тебя наверняка опознает…
Но все же из-за этой мнимой или действительной опасности никак не следовало отступить без хотя бы маленького, но успеха все же. Теперь в помещении было уже вполне достаточно народу, чтобы можно стало рискнуть и тоже возникнуть там — не стараясь попасться на глаза, но и не очень избегая этого, поскольку для грузчиков он мог принадлежать к конвою, а для шоферов — к местному персоналу. Риск, безусловно, по-прежнему сохранялся, однако слишком важной была информация, какую он в случае удачи мог здесь получить, да и обычное любопытство все еще не покидало его. И он медленно двинулся вдогонку вошедшим, посматривая по сторонам и запоминая.
Судя по внутренности склада, Базе сейчас до процветания было далеко: если бы производство тут кипело, это непременно отразилось бы на количестве товаров — и привезенных, и приготовленных для погрузки на трейлеры и отправки в другие города и веси; в минувшие времена в таком складе и ступить было бы некуда, а сейчас тут и в футбол, пожалуй, можно было бы сыграть…
Лжетехнет шагал, стараясь не вертеть головой, но тем не менее замечать и запоминать все, что могло пригодиться. Вот две объемистых кучи: лом цветных металлов. Происхождения явно не местного, скорее всего, украдено за той же восточной границей и переправлено сюда для перепродажи дальше, за валюту. Это хотя бы ясно, никаких сомнений не вызывает. А вот тут что? Интересно, интересно…
Он с удовольствием остановился бы, но не мог себе позволить этого, и лишь замедлил шаг до возможного предела. Внимание его привлекли ящики, даже не ящики, нельзя было назвать их так — и не контейнеры тоже в привычном, стандартном смысле этого слова, но какие-то конструкции из дерева и металла, чьим назначением явно было — скрывать в себе нечто, отличающееся весьма крупными габаритами. Пожалуй, на специальную железнодорожную платформу можно было бы погрузить не более одного такого сундука — и то лишь при помощи портального крана. Хотя, — прикинул он на-глазок, — необычайно длинные полуприцепы Восточного конвоя тоже вроде бы в состоянии были вместить такое вот устройство. Теперь, когда, проходя мимо, он смог впервые по-настоящему разглядеть этих автомобильных левиафанов, он понял, что не зря возникли у него некоторые представления относительно груза, который до сих пор все к нему причастные избегали назвать по имени: то, что он имел в виду, вполне могло уместиться в этих машинах. Да, и эти сверхконтейнеры тоже уместились бы — кстати (констатировал он, подняв на миг голову) и портальный кран наличествовал тут, раньше в такой технике просто не было надобности. Значит, они совместимы — контейнеры и машины. Очень, очень любопытно: что же таят они в своем чреве?
Не оглядываясь по сторонам (ни в коем случае!), безмятежно шагая, Милов изменил направление своей прогулки и, не убыстряя шага, приблизился к ближайшему из четырех заинтересовавших его саркофагов.
Когда-то на борта этого сооружения была нанесена необходимая маркировка — иначе никто не принял бы подобный груз к перевозке. Однако, сейчас от нее остались только следы: местами надписи были замазаны черной краской, другие — соскоблены. Следовательно, груз был неофициальным, в чем-то незаконным; в противном случае никто не стал бы заметать следы. Хотя незаконность эта явно была скорее показной. Секретность из вежливости — вот что это такое.
Вновь Милов позволил себе незримо для стороннего взгляда улыбнуться; последний вопрос, заданный им самому себе, был чисто риторическим, на самом же деле он, едва завидев эти гробы, уже знал, для какой поклажи они предназначены. Такое везение бывает редко, очень редко… Только что ведь возникла возможность перейти от классного занятия к домашнему заданию — и вот сразу появились и нужные условия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
